Владимир Михайлов: Про бюджет, исключение из фракции и про заклепки

Владимир Михайлов: Про бюджет, исключение из фракции и про заклепки
11 Июля 2014

Про голосование по бюджету

Почему меня исключили из думской фракции партии «Единая Россия»? Думаю, что руководители партии «Единая Россия» в нашем регионе и руководители фракции этой партии в нашей областной Думе начали «точить зуб» на меня задолго до моей статьи про Крым. Полагаю, что это началось с обсуждения областного бюджета в ноябре 2013 года на заседании фракции партии «Единая Россия». Я стоял на своей точке зрения: этот бюджет принимать нельзя. Объяснял, почему. Сегодня доходов у области девятнадцать миллиардов рублей (тринадцать собственных и шесть дает федерация), а расходов — двадцать два миллиарда.

Чем же будет покрываться дефицит? Естественно, банковским кредитом. Либо, если повезет, кредитом Минфина. Никакого иного источника покрытия дефицита  нет. Никакая Москва нам просто так ничего не давала и не даст. Для того, чтобы бюджет этого года был полностью исполнен, наш регион будет вынужден взять (дополнительно) банковских кредитов на три миллиарда сто миллионов рублей. На прошлой Думе утвержден такой дефицит.

Про долги

Костромские губернаторы, видимо, долгов не стесняются. Шершунов за время своего правления «нахомутал» их три миллиарда триста миллионов рублей. Слюняев добавил еще пять миллиардов семьсот и после своего ухода из области оставил долг девять миллиардов. Нынешний губернатор Сергей Ситников не отстает от своих предшественников. За два года правления он взял кредитных средств почти три миллиарда, и сегодня госдолг Костромской области — одиннадцать миллиардов семьсот восемьдесят  миллионов рублей. Если к концу года еще три миллиарда сто миллионов возьмет — долг вырастет почти до пятнадцати миллиардов. Получается, что год мы закроем такими «успехами»: тринадцать миллиардов — доход, пятнадцать — государственный долг. Кстати,  область только в прошлом году выложила за кредит восемьсот миллионов рублей. При таких делах в следующем году регион придет к банкротству.

Вот что я имел в виду, когда решительно высказывался на заседании фракции против того, чтобы принимали такой бюджет. Но мое мнение приняли в штыки. Меня пригласили на политсовет «Единой России», так как вопрос этот рассматривался и там. Я и там объяснил, почему нельзя голосовать за этот бюджет.

В положении о фракции есть такой пункт: если ты голосуешь против решения фракции, то должен поставить фракцию в известность о твоих мотивах. Поэтому я написал секретарю партии «Единая Россия» письмо, в котором изложил свое особое мнение и мотивы. И получил ответ: «Владимир Викторович, несмотря на ваше особое мнение, вы не имеете права нарушать фракционную дисциплину».

После этого я уже никому ничего не объяснял письменно. Встретил секретаря партии и устно высказал ему: «Я — депутат, — сказал я.—  Мои избиратели надеются, что я буду принимать решения честно, учитывая прежде всего их интересы, а не интересы фракции. Даже под угрозой лишения депутатского мандата я за такой бюджет голосовать не буду. Я — кандидат экономических наук, двадцать пять лет занимаюсь экономикой как директор предприятия. Не хочу собственными руками загонять нашу область в долговую яму».

Про исключение из фракции 

Свое мнение я высказал не только по бюджету области. Когда  начались события на Украине, я написал статью под заголовком «Мы спасли полтора миллиона русских, но семь миллионов остались брошенными». Меня тут же обвинили в том, что я выступил против присоединения Крыма к России. Считаю, что обвинение напрасное - нет в статье такого заявления. Она вышла 26 марта. После того, как 16 марта в Крыму прошел референдум, и абсолютное большинство населения полуострова проголосовало за присоединение к России.

17 марта в Государственной Думе почти единогласно приняли решение о том, что Крым с этого дня — в составе Российской Федерации. А статья, повторяю, вышла 26 марта. Как она могла быть против присоединения Крыма к России? Я что дурак, чтобы после драки кулаками махать? Нет этого заявления в статье. К тому времени, когда статья была написана, присоединение Крыма было не только де-факто, но и де-юре. Так что ни на чье решение мое мнение повлиять не могло. Однако, как я полагал, свершившийся факт можно было комментировать и говорить о его возможных последствиях. Что я и сделал. Что тут криминального? Считаю, что разговор о возможных последствиях какого-то события не возбраняется. Но, видимо, во фракции сочли иначе.

Вскоре руководитель фракции предупредил меня о том, что будет вынесен вопрос о дискредитации фракции партии «Единая Россия» моей статьей. Ну, подумал я, если надо обсудить, была дискредитация или не была, то почему бы не обсудить? Получил повестку дня и, к своему удивлению, увидел, что вторым вопросом заседания стоит: «О дискредитации Михайловым фракции партии «Единая Россия» в Костромской областной Думе, выразившейся в несогласии с действиями руководства страны по отношению к республике Крым».

Прихожу на заседание. Обсуждаем повестку дня. Я говорю: «Коллеги, а почему вопрос в такой формулировке, как будто у вас на руках уже готовое решение о том, что Михайлов вас дискредитировал? Я пойму, если вы на фракцию вынесете обсуждение вопроса о статье, является ли она дискредитацией фракции или не является». На это руководитель фракции ответил, что он вынес вопрос в такой формулировке по решению президиума политсовета партии «Единая Россия».

«А вы что, — удивился я, — обсуждали там этот вопрос? Почему же меня не пригласили?». Но на это секретарь политсовета ответил, что не пригласили меня потому, что я — не член партии. «Но вы же меня обсуждали, — возмутился я. — Все-таки прошу поставить на голосование вопрос об изменении формулировки».

Вопрос поставили, но результат голосования оказался не в мою пользу: формулировка осталась в прежнем виде. На заседании стало понятно, что меня обвиняют в том, что статья «Мы спасли полтора миллиона русских, но семь миллионов остались брошенными» — против присоединения Крыма к России. Я просил найти в тексте фразу, которая говорила бы о том, что я — против. И тут один из депутатов предложил: «Коллеги, а что обсуждать-то, если каждым решение уже принято? Давайте голосовать!» У нас во фракции 26 депутатов и все решения принимаются большинством голосов. За исключение меня из фракции проголосовали 14 депутатов. Я сказал «спасибо» и ушел.

Но до сих пор не могу отстраненно воспринимать то, что произошло. Не могу все  оставить так, как решила фракция. Потому что по жизни я боец с несправедливостью, а тут она явная. Я не мог выступать против присоединения Крыма к России еще и потому, что для меня решение моих избирателей — закон. А жители Костромской области, в том числе и проживающие на моем избирательном округе, поддержали крымский референдум.

Когда меня исключили из фракции, как противника присоединения Крыма к России, я посмотрел все свои записи, начиная с первого марта 2014 года: может быть, действительно что-то было? Но не нашел ничего компрометирующего. А нашел в тех записях то, что еще раз хочу повторить для особенно непонятливых, прямо по пунктам.

Первое: я — за защиту всех русских, проживающих на территории Украины, а их там больше восьми миллионов. Второе: я против войны с братским украинским народом. Третье: я — за присоединение Крыма к России, так как за это высказалось большинство жителей Крыма на референдуме, проведенном 16 марта 2014 года.


Про заклепки 

Недавно я разговаривал с Лидией Кириленко, известной в нашей области журналисткой. «В государственной машине,— сказала она,— меня никогда не интересовали шарики: чуть платформа наклонилась влево — они все, как один, катятся влево. А чуть наклонилась вправо — шарики  катятся вправо. Своей массовой поддержкой любых направлений они могут завалить набок всю машину». Меня Лидия Александровна назвала шариком со смещенным центром тяжести: качусь самостоятельно, без согласования с наклоном машины, но уверен, что своим маневром в одиночку спасу ее от опасного крена. Однако видимой пользы от моих усилий нет, потому что большинству я не понятен, а один в поле не воин. «Меня всегда интересовали винтики,— добавила Кириленко, — они всем понятны и  не катаются с места на место. Винтики настолько преданно относятся к порученному делу, что порой держат даже то, что можно не держать. И использовать их можно неоднократно».

Вот поэтому мне больше нравятся заклёпки, - ответил я журналистке. Все конструкции, испытывающие огромные нагрузки, - а это мосты, рамы автомобилей, корпуса самолётов, лодок и, кстати, Эйфелева башня - изготовлены с помощью заклёпок. Ни винтики, ни даже сварка там не выдержат. Винтик тоже штука надежная, только если закручен в подходящую для него резьбу. А когда начинают переставлять этот винтик, да еще вкручивать не в ту резьбу, то конструкция получается ненадежная, как карточный домик. А заклепки можно только срубить, но уже использовать вновь  невозможно. 

Комментировать
Ваш комментарий появится на сайте после модерации.